Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

— Почему бы тебе не присоединиться к ним? Я не обижусь.

Дэйв не стал ждать дальнейших понуканий. Друзья Руди подвинулись, освобождая для него место, и Дэйв, захватив инициативу, принялся объяснять разновидность покера под названием «Дама-убийца».

— «Дама-убийца», — повторил Брандал тихо, и в глазах его промелькнула боль. Он быстро потряс головой и улыбнулся Бидж: — Здорово ты с ним управилась. Ты ведь хочешь о чем-то со мной поговорить?

— Да, — ответила Бидж не очень уверенно. — Может быть, это все и не важно, но мне хотелось бы рассказать тебе об одной своей знакомой. — Она поведала ему о Фионе и ее Спотыкательном заклятье, а потом и о том, как та вызвала снегопад, чуть не погубивший кошек-цветочниц.

Брандал внимательно выслушал ее.

— И она делает это на границах Перекрестка, на Странных Путях? Что за безумие!

— С ее точки зрения, вовсе не безумие. В конце концов у нее же получилось.

— Тогда она представляет собой опасность. — Брандал пристально посмотрел на Бидж. — Как ей удалось узнать так много за такое короткое время?

— Это совсем не так. — Тут Бидж не испытывала сомнений. — Она занимается исследованиями уже много лет. Она просто до сих пор не могла найти место, где ее знания можно было приложить на практике.

— Здесь их можно приложить на практике. Ты говорила об этом с генеральным инспектором?

— Нет. — Последовала долгая пауза. Потом Бидж выдавала из себя: — Я не хочу, чтобы ее убили. Но рассказать кому-то я была должна.

Оуэн в задумчивости облокотился на стол. Наконец он решил:

— Я загляну к ней — как торговец. Я захвачу с собой книгу, которая ее заинтересует, и мы побеседуем. Пока я ничего не буду говорить генеральному инспектору. — Он серьезно посмотрел на Бидж, и на его лице больше не было мальчишеского выражения. — Но если я сочту, что меры должны быть приняты, я ему скажу. Однажды я оказался чересчур мягким, и это чуть не погубило Перекресток. Такое больше не повторится. Бидж кивнула:

— Поэтому-то я тебе все и рассказала. Ты сделаешь все, что нужно. — Она отвела глаза, чувствуя стыд и ужас от того, что, возможно, обрекает подругу на смерть.

Король положил руку на руку Бидж:

— Трудно, не правда ли? Судить своих близких и решать, должны ли они умереть… Как только Полита справляется с этим…

— Или ты. Или Кружка. — Что-то заставило ее добавить: — Или Филдс.

Оуэн казался пораженным.

— Филдс никого не обрекает на смерть. Я думал, ты знаешь.

— Я более или менее подозревала, — сказала она осторожно.

— А теперь ты уверена, — засмеялся он. — Хотел бы я быть таким умным, как ты.

— Ты добрый, а это много лучше. Вся твоя жизнь посвящена твоему народу, и у тебя нет даже дома, не то что дворца или замка. Ты ходишь с места на место…

— В твоих устах это звучит гораздо более уныло, чем есть на самом деле. Я веду замечательную жизнь. — Он бросил на Бидж загадочный взгляд. — Ничуть не хуже, чем Филдс. Тебе бы тоже понравилось.

— Все равно это тяжело, — сказала Бидж решительно. — Мне ведь тоже приходится видеть, как некоторые мои пациенты умирают, и я знаю, как это тяжело. Что бы со мной было, окажись я на твоем месте…

— Или месте Филдса.

— Или месте Филдса, — согласилась она. — Кстати, сколько ему лет?

— Трудно сказать, — весело ответил Брандал. — Я однажды слышал от него одну историю… — История, которую он рассказал, была длинной и замысловатой, но совершенно не отвечала на заданный Бидж вопрос. Общество Брандала было приятным, и Бидж простила ему эту уловку.

Игра в покер совсем еще не близилась к концу, когда Бидж, усталая и сонная, попрощалась и вернулась к себе. Она вошла в дом, выпустила погулять Хорвата, зажгла свечу, переоделась в ночную рубашку и устроилась с книгой, рассчитывая прочесть еще несколько страниц из «Уолдена».

В дверь кто-то не то постучался, не то поскребся. Полусонная, Бидж открыла дверь.

Гредия прошла мимо нее и направилась прямо к столу. Она оперлась на него руками и стала тереться пахом об угол, медленно и ритмично.

Она улыбнулась, приоткрыв рот, провела языком по губам, выгнула спину и, хотя была очень худой, неожиданно показалась Бидж весьма полногрудой.

Хорват, радостно виляя хвостом и принюхиваясь, выскочил из своего угла; только тут Бидж поняла, в чем дело, и поспешно оттащила волчонка.

— В чем дело?

— Начинается брачный сезон.

Но ведь она же ощенилась только летом…

— Разве ты уже не приходила в охоту в этом году? — Бидж знала, что у волков это случается не чаще раза в год. Гредия издала хриплый смешок:

— Тогда — вместе с остальными. Сейчас — только я одна.

— Ты единственная из женщин вир, кто сейчас в охоте?

— Другие тоже скоро будут. Я первая. — Она пожала плечами. — Может быть, следствие наркотика.

— Но почему вдруг? Ведь это обычно случается весной. Гредия склонила голову, принюхиваясь к ветру:

— Воздух какой-то странный.

Воздух действительно был странный: благоухающий и теплый, сейчас, ночью, даже более теплый, чем днем. Бидж двинулась к окну, чтобы закрыть ставни, и застыла на месте.

— Ты о чем-то подумала.

— Да ни о чем. — Бидж закрыла окно. Если это сделала Фиона, то на сей раз дело гораздо серьезнее, чем эксперимент со снегопадом. Бидж внезапно почувствовала облегчение — как хорошо, что она обо всем рассказала Брандалу. — Перемена в тебе связана с воздухом?

— Отчасти. — Гредия еще сильнее стала тереться об угол стола и снова облизала губы. — И с наркотиком. Он изменил меня. — На секунду, несмотря на все свое возбуждение, она стала очень печальной. — Хотела бы я, чтобы этого не было.

Бидж была полна жалости. Ей пришлось выбирать между самоубийством и смертельной болезнью, она пережила смерть обоих родителей, ей, случалось, приходилось терять пациентов. Но чего она не испытала — так это ужасной зависимости от наркотиков. — Ты справилась с этим. Гредия выпрямилась.

— Для вир это ничего не значит. — Она тут же снова вернулась к углу стола. — Они взбесятся.

— Стая? — Бидж пожалела, что вир всегда так лаконичны.

— Мужчины. Они будут сражаться. — Гредия снова улыбнулась. — Многие будут со мной. — Дикий огонь в ее глазах на секунду угас, и она пробормотала: — Ты береги Хорвата. Держи его подальше от них. Сегодня. Завтра. — Она снова произнесла слово, такое редкое в устах вир: — Пожалуйста.

— Обещаю.

— Хорошо. — И тут Гредия единственный раз проявила теплое чувство к Бидж: отойдя от стола, она лизнула ее в щеку и потерлась головой о плечо девушки. Бидж, растерявшись и не зная, как быть, погладила ее по голове. Волосы Гредии были тонкие и мягкие, как у младенца.